130/6
Секунду или две Илха раздумывала, затем покачала головой:
- Высокая честь и лестное приглашение, тем печальнее то, что я не могу принять его. Боюсь, в Дун Мир мне не обрадуются: слава о нашем племени ходит дурная, особенно после войны с Хекубой. Да и в старые времена от рук дриад гибли многие храбрые воины, а Рыцари Пламени всю жизнь хранят память о павших. Если кто-нибудь поймёт, кто я такая (а воины наблюдательны), праздник будет омрачён, хоть Дун Мир – и не такой котёл беззакония, каким стал Брин. К тому же я не представляю, сколько времени займёт то дело, ради которого я иду в горы, и хотела бы продолжить путь, не мешкая. Да и обременять себя и тем более вас поиском соответствующего яркости праздника наряда мне кажется излишним.
«Это людская черта, – неожиданно вспыхнула в сознании Илхи мысль, – тебе некуда спешить, тебя ведь ждут не люди, живущие чуть дольше мотылька, а вечные духи, горы, реки».
Илха чувствовала, что Ламберг не обиделся. Лицо воина было непроницаемо, и дриада не стала продолжать, погрузившись взамен в размышления о судьбе тех некромантов, которые, по словам Ламберга, не отважились высадиться на его материке. Это сообщение успокоило бы человека, но Илха знала, что корабли некромантов не вернулись из далёкого плавания, и скорее поверила бы в Алдвина, убивающего башмаками пауков в подвале своего дома, чем в то, что весь флот сгинул в водовороте. Помнила она и о том, что в плавание отправились вовсе не самые фанатичные и злобные некроманты, а скорее те, кто не желал войны с южанами. Неужели они нашли другое место, где смогли обосноваться? Или тихо и незаметно влились в общество Диэса (Илха не знала самоназвания государства, из которого прибыло посольство, и называла его так же, как маги Галавы)?
Из раздумий её вырвал возглас шедшего первым Барда – воин указывал на небольшое строение, показавшееся из-за поворота. Через минуту маленькому отряду было видно уже всё селение: четыре небольших магазинчика по краям мощёной досками площади, в центре которой сияли кристаллы маны, десяток ещё более крохотных домиков и стоявшая ближе всего к ним таверна. Илху удивило, что вокруг вывески горели факелы, хотя ещё не стемнело.
Надпись гласила: «Добро пожаловать в таверну Пьяный Урчин!».