217/9
Он любил слушать эхо ещё с тех пор, когда лежал, молодой и безрассудный, в засаде, поджидая ненавистных магов, – каждый шаг врага, который приносил природный союзник, наполнял душу предвкушением битвы, ожиданием того мгновения, когда можно будет дать волю мощи, обузданной воинским искусством, когда страх и обречённость вытеснят из наглых глаз самодовольство, когда самый верный друг – длинный острый меч – поцелует в горло трусливого волшебника. Наслаждение освобождённой силой длилось мгновения – никто не мог противостоять удару лучшего мечника Дун Мир - и этого было так мало! Но, выучившись слушать и слышать эхо, он переживал грядущий момент триумфа каждую секунду. И это делало войну больше чем радостью – смыслом жизни.
С тех пор многое изменилось. Между истёрзанными войной Галавой и Дун Мир, Башней и Цитаделью, наследниками Хорвата и Хоррендуса повис шаткий мост не дружбы, но ненападения. Бракс стал привыкать к тому, что его почтительно называют громким полным именем Абраксас и к тому, что чаще просыпается в своей постели, чем в укрытии. Волосы могучего рыцаря полностью поседели, а на благородном лице стало больше морщин, чем шрамов. Меч давно тосковал по сладкой мажьей крови. Но кое-что осталось неизменным: Бракс, несмотря на семьдесят один прожитый год, множество ранений и болевшие в грозу суставы, по-прежнему знал мало равных как фехтовальщик, по-прежнему был силён, как медведь, и вынослив, как волк. И по-прежнему его кровь закипала при одном упоминании о магах.
А ещё он так же любил слушать эхо. Вот и сейчас, шагая по пустынным (было раннее утро) улицам Дун Мир, рыцарь внимал каждому отзвуку, который рождали тяжёлые латные сапоги. Сегодня был особенный день – к вечеру в крепость должна была добраться делегация заморских рыцарей в сопровождении Кеонна. Бракс не одобрял мягкосердечности последнего и заранее недолюбливал гостей за слухи о том, что они пользуются магией, но личной просьбе своего старого друга, начальника стражи Крепости, быть в составе встречающих делегацию отказать не мог.
- Не спать, стража! – суровым голосом, но с улыбкой на лице рявкнул Бракс молодым часовым, выйдя из ворот. Те в знак приветствия вскинули мечи. – Готовы к встрече важных гостей? Латы сверкают, смотреть больно.
- Не так, как твои, Бракс! – ухмыльнулся Брюс. Длинноволосый воин был в приподнятом настроении: ему светило произведение в рыцари. – Никак с утра и до утра полировал?
Что правда, то правда: дорогие серебряные латы, которые могли себе позволить лишь очень немногие Рыцари Пламени, тем более после войны, когда многие мастера забросили искусство ковки брони, сияли, словно солнце, даже на рассвете. Абраксас долго считал эту покупку бессмысленной – изящно украшенная, но тяжеловатая броня была плохим подспорьем в битве с магом – но сегодня был как раз такой случай, когда богатые кованые доспехи оказались предпочтительнее неброской кожаной брони или удобной в походе кольчуги.
Перейдя через узкий ручеёк лавы, рыцарь исполнил ритуал, которому не изменял ни разу, прежде чем отправиться в поход: обернулся к вырубленным в скале стенам Дун Мир, взглянул в невидящие глаза двух скульптур, высившихся над порталом, и поклонился в пояс родной крепости. Молодые воины улыбнулись привычке старого воина, но во взглядах, которыми они проводили высокую фигуру, было глубокое уважение.
Когда Бракс дошёл до границы земель воинов, солнце уже поднялось. Девять Рыцарей Пламени, каждый из которых был достоин зваться лучшим, но не признал бы этого, уже ожидали посольство, коротая время изощрённой игрой, целью которой было не только попасть сюрикэном в центр мишени, но и погасить броском пламя свечи, которую переставляли с места на место каждый круг.
- Предвидя твой вопрос, нет, Бракс, никаких признаков гостей не было. – без приветствия сообщил Ларс. – И магов, которые бы тут шмыгали, тоже не видать, так что можешь взять сюрикэн и присоединиться к нам.
- Вам бы только игру позатейливей, – фыркнул Абраксас. – а когда в последний раз ты бросал звёздочку не в мишень, а в мага?
Не дожидаясь ответа, рыцарь перевёл взгляд на запад, откуда должны были явиться Кеонн и гости. Он ждал.